Дикие души. Как национальному романтизму стран Балтии удалось покорить Париж (IV)

Cможет ли украинское искусство попасть в один из знаменитых парижских музеев? Искусству первуювторую и третью часть интервью «Дикие души. Как национальному романтизму стран Балтии удалось покорить Париж».

Родольф Рапетти, куратор выставки "Дикие души. Символизм стран Балтии", фото Didzis Grodzs

Музей Орсе: Что еще вдохновляло балтийских художников? Какой была их творческая среда? Где они учились живописи?

Родольф Рапетти: Бесспорно, среда, в которой вращались эти живописцы, отличалась от французской. Несмотря на то, что большинство балтийских художников посещали Париж, они приезжали туда на поздних этапах своего становления.

Аркадия, Янис Розенталс, 1910, Латвийский национальный художественный музей, Рига

Прежде всего, ради того, чтобы познакомиться с авангардом. Иногда работы балтийских мастеров были представлены на выставках в Париже, но они мало кого интересовали.

Нужно понимать, что балтийское искусство принадлежало к другому миру, в котором основные центры располагались в Российской империи, Германии, Британии и в самих странах Балтии.

Старый сад, Николай Трийк, 1917, Национальная галерея, Тарту
Портрет Конрада Мяги, Николай Трийк, 1908, Литературный центр Under & Tuglas, Таллинн
Пейзаж, Пятрас Калпокас, 1911, Lewben Art Foundation, Вильнюс
Лес, Конрад Мяги, 1913, Эстонский художественный музей, Таллинн

Это совершенно иная среда. Некоторые из художников были очень знамениты. К примеру, Пятрас Калпокас. Однако 120 его произведений исчезли при перевозке на выставку в Мюнхен, сохранилась лишь пара картин в Музее Чюрлëниса. И сегодня время от времени «всплывает» какая-нибудь из пропавших работ.

Не стоит думать, что балтийские художники голодали в своих ателье в ожидании того, что их позовут в Париж.

Смерть, Янис Розенталс, 1897, Латвийский национальный художественный музей, Рига

Что же касается образования, то многие живописцы учились в Германии, но большинство все же в Санкт-Петербурге. Лишь некоторые из них затем посещали занятия в Париже.

В столице Российской империи существовало две школы. Первая – Императорская академия художеств с классическим обучением, в нее было сложно поступить. Вторая – Академия Штиглица, где больше внимания уделяли прикладному искусству, хотя рисование и живопись тоже преподавали.

Итальянка, Петерис Крастиньш, около 1905, Латвийський национальный художественный музей, Рига
Принцесса с обезьяной, Янис Розенталс, 1913, Латвийский национальный художественный музей, Рига

Часто художники учились в обеих академиях, но поскольку в Академию Штиглица попасть было проще, некоторые получали образование только там.

Творческие отношения балтийских живописцев складывались в основном с российскими художниками.

Прошлое, Микалоюс Чюрлëнис, 1907, Музей Чюрлëниса, Каунас

Вам нравится интервью? Пожалуйста, поделитесь им в социальных сетях или станьте другом Музы на Фейсбуке и/или в Инстаграм. Amuse A Muse – некоммерческий арт-проект, созданный для популяризации знаний об искусстве и культуре. Он сможет вырасти только с вашей помощью.

Наталья Гузенко, автор проекта

Прошлое, Фердинанд Рущиц, 1902-1903, Литовский художественный музей, Вильнюс

В частности, из созданного Сергеем Дягилевым объединения «Мир искусства», которое в своей деятельности опиралось на три столпа: эстетику Бакста, журнал «Мир искусства» и балет.

В этом российском мире важную роль также играл Николай Рерих. Многие фантастические пейзажи на выставке вдохновлены его творчеством.

Обед во время путешествия, или Побег в Египет, Кристьян Рауд, около 1905, Эстонский художественный музей, Таллинн

Музей Орсе: Вы упомянули Дягилева… Связь между разными видами искусства – живописи, музыки, балета – поразительна! Перекликаются даже темы и названия произведений. Чюрлëнис, к примеру, был также известным композитором.

Родольф Рапетти: Подобная связь была свойственна тому времени. Символизму вообще присуща синестезия, которая впервые отчетливо проявилась в «Соответствиях» Шарля Бодлера (впрочем, не только у него).

Солнце. Маэстозо, Оскар Каллис, 1917, Национальная галерея, Тарту
Солнце. Маэстозо, Оскар Каллис, 1917, Национальная галерея, Тарту

Особенность маленьких стран в том, что в творческой среде все друг друга знают. Скажем, если сегодня в Риге вы познакомились с художником, то через неделю будете знать и дирижера оперы.

Влияние музыки на живопись можно увидеть в работе Вильгельма Пурвитиса «Весенние воды». У полотна есть и второе название – «Маэстозо». Такова тенденция эпохи. В этой картине чувствуется регулярный ритм, она музыкальна.

Весенние воды, или Маэстозо, Вильгельм Пурвитис, около 1910, Латвийский национальный художественный музей, Рига

Чюрлëнис – единственный, кто был одинаково известен и как художник, и как композитор.

Его симфонические поэмы «В лесу» и «Море» – шедевры музыки начала ХХ века.

Живопись Чюрлëниса задумана как музыка. Посмотрите на «Сонату моря». По композиции она напоминает партитуру музыкального произведения. Это и есть аутентичная синестезия.

Аллегро, Соната моря, Миколаюс Чюрлëнис, 1908, Музей Чюрлëниса
Анданте, Соната моря, Миколаюс Чюрлëнис, 1908, Музей Чюрлëниса
Финал, Соната моря, Миколаюс Чюрлëнис, 1908, Музей Чюрлëниса

Музей Орсе: Благодаря вам мы открыли для себя много новых имен. Если бы завтра нужно было организовать ретроспективу для одного из художников из этих стран, кого бы вы выбрали? При условии, что ретроспектива Чюрлëниса уже состоялась.

Родольф Рапетти: От Литвы – Фердинанда Рущица (несмотря на то, что Рущиц жил и работал в Литве, он – белорусский и польский живописец. – Прим. ред.). Гениального художника, чьи произведения объединили в себе многие тенденции второй половины XIX века.

Осенний ветер, Фердинанд Рущиц, 1901, Национальный музей Литвы, Вильнюс
Весна, Фердинанд Рущиц, 1907, Национальный музей Литвы, Вильнюс

От Эстонии – Кристьяна Рауда. Это гений, наследник символизма в ХХ веке. Часто мы думаем, что раз в начале прошлого века существовал авангард, то символизм умер. Но когда мы смотрим на работы Рауда, мы понимаем, что символизм был полон жизни.

Путник, или Родная земля, 1902-1903, Кристьян Рауд, Эстонский художественный музей, Таллинн
Вместе, 1903-1913, Кристьян Рауд, Эстонский художественный музей, Таллинн
Лицом к бесконечности (фрагмент), Цикл "Человек и ночь", 1907-1909, Кристьян Рауд, Эстонский художественный музей, Таллинн

От Латвии я бы выбрал Яниса Розенталса. Он был катализатором культурных событий в своей стране и интересен не только как художник, но и как человек.

Обнаженная, Янис Розенталс, 1906, коллекция Андриса Кавиньша
Наталя Гузенко / Наталья Гузенко
natalya@amuse-a-muse.com